В кофейной гуще спит рассвет,
И пахнет кардамоном ночь.
Я здесь искал простой ответ,
Но время помогло точь-в-точь —
Уйти в проулки между снов,
Где кружат тени магов вдаль.
Их не касается соснов
Смола, что дарит мне печаль.
В стакане мутном — мир иной,
Где кошки ходят в башмаках,
А шепот за стеной стеной
Слагает имя на песках.
Глотни, и ты услышишь хор:
«Будь светел, странник, пей до дна».
И улиц выгнутый узор
Ведет туда, где тишина.
«Тот, кто носит ночь»
Он носит ночь в кармане плаща,
И звёзды сыплются сквозь швы.
Его ладонь всегда горяча,
Когда мы с ним до темноты.
Он говорит: «Забудь ключи,
Здесь двери сами отомкнут».
И в переулках — хоть кричи —
Снега не тают и цветут.
Он шепчет мне: «В Ехо весна
Бывает чаще, чем вчера».
Стеклянный кубок выпьет дна,
Смеясь, как будто бы с утра.
И ночь его — не тьма, а свет,
Что обретает очертанья.
Для тех, кто знает, страха нет,
Есть только новые скитанья.
«Серебряная мандрагора»
В саду, где вместо трав — эфир,
Растет цветок из тишины.
Он отворяет окна в мир,
Где все желания честны.
Мандрагора поет в ночи,
Её корни — как серебро.
Сорви — и время замолчит,
И станет явью волшебство.
Но помни, путник: этот цвет
Не терпит жадных и пустых.
Он дарит свет, но не в ответ
На просьбы тех, кто знает лишь «стих».
Он ждёт, когда придёшь ты сам,
Без маски, с сердцем нараспашку.
И в бесконечных голосах
Найдешь свою вчерашнюю чашку.
«Тень в клетчатом плаще»
Тень в клетчатом плаще бредёт
По Кожевенной на закат.
Она хранит забытый мёд
И запах пряных лихорад.
С ней говорю я через сон:
«Скажи, где прячется восход?»
А мне в ответ — лишь тихий звон,
Как будто время не течёт.
И в этом городе мостов
Сбываются любые сны.
Отдай свой страх за горсть стихов,
И станут явью белые сны.
А тень лишь взглянет из-под век:
«Ты сам себе и дверь, и свет».
И тут поймешь, что человек
Находит то, чего в помине нет.
«Седьмая сторона луны»
Луна имеет семь сторон,
И шестая — для храбрецов.
А седьмая — для тех, кто в сон
Уходит без лишних словцов.
Там вместо моря — кисель из звёзд,
И вместо неба — вязальный шарф.
И каждый, кто переступит мост,
Увидит свой самый первый старт.
Там Макс Фрай листает фолиант,
Где вместо букв — живой эфир.
И даже самый дерзкий талант
Забудет про бренный мир.
А на седьмой стороне луны
Пьют чай с корицей коты и львы.
И все мы в этой вселенной равны,
Как капли утренней росы.
«Вкус дождя над Холми»
Дождь над Холми — как старый джинн,
Он дарит соль, а после — мёд.
Ты слышишь шёпот сквозь жасмин:
«Любой прохожий — небосвод».
И камни дышат, и мосты
Сплетают нити бытия.
Здесь даже тени не пусты,
Здесь дом твой — вся земля.
Открой окно, впусти туман,
Он принесёт тепло извне.
И растворится как обман
В глотке у дождя наедине.
На языке останется вкус
Утраченных, но живых чудес.
И ты поймешь: я не боюсь,
Ведь сам я — ветер и отвес.
«Книга неслучившихся чудес»
В библиотеке без имён
Лежит фолиант в пыли веков.
В нём каждый стих — чужой вагон,
Ведущий в сторону из снов.
Там чудеса, что не сбылись,
Живут, как прежде, меж страниц.
И если ты заглянешь ввысь —
Увидишь тени чьих-то лиц.
Открой любую: «Там, где спит
Последний маг и первый кот».
Читатель сам себе пиит,
И сам прокладывает ход.
Неслучившееся — оно
Несбывшимся лишь кажется нам.
А на самом деле — лишь вино,
Разлитое по разным мирам.
«Баллада о шепоте тишины»
Тишина имеет голос — он
Звучит, когда закроешь дверь.
В нём — серебро и старый клён,
И то, чему не верят теперь.
Шепчет: «Ты был у Ключей без дна,
Ты пил из чаши на краю.
И знаешь, что не нужна война,
Чтоб обрести семью свою».
Под этот шёпот вырастают сады,
И во мраке зацветает листва.
Все беды — просто чьи-то следы,
Любая тьма — это чья-то молва.
Я слушал тишину шесть утра,
И понял: главное — не молчать,
А слышать, как в мире играет искра,
И верить, и снова искать, и встречать.